Буковинський Державний Медичний Університет

БІБЛІОТЕКА

Вдосконалюємося для вас!
Вгору

Зарубіжна поезія

                         
ОМАР ХАЙЯМ

***

И с другом и с врагом, ты должен быть хорош!
Кто по натуре добр, в том злобы не найдешь.
Обидишь друга — наживешь врага ты,
Врага обнимешь — друга обретешь.

 

***

В день завтрашний нельзя сегодня заглянуть,
Одна лишь мысль о нем стесняет мукой грудь.
Кто знает, много ль дней тебе прожить осталось?
Не трать их попусту, благоразумен будь.

 ***

Эмиром делает меня, несет мне чашу небосвод.
А завтра, словно с чеснока, с меня и рубище сдерет.
Но не взываю я к нему: “Зачем, о небо, почему?″
Я поседел в ярме забот… О чем скорбеть?
Ведь все пройдет.

  ***Все пройдет – и надежды зерно не взойдет,
Все, что ты накопил, ни за грош пропадет.
Если ты не поделишься вовремя с другом –
Все твое достоянье врагу отойдет.
 

***

Зачем копить добро в пустыне бытия?
Кто вечно жил средь нас? Таких не видел я.
Ведь жизнь нам в долг дана, и то – на срок недолгий.
А то, что в долг дано, не собственность твоя.

 

***

Если прихоть и похоть владеют тобой,
Ты идешь нечестивой и ложной тропой,
Нужно помнить, что в мир ты пришел человеком,
Дорожить до конца своей гордой судьбой.

***
Пусть буду я сто лет гореть в огне,
Не страшен ад, приснившийся во сне;
Мне страшен хор невежд неблагородных,-
Беседа с ними хуже смерти мне.

 ***
Известно, в мире все лишь суета сует:
Будь весел, не горюй, стоит на этом свет.
Что было, то прошло, что будет – неизвестно,-
Так не тужи о том, чего сегодня нет.
***
За любовь к тебе пусть все осудят вокруг.
Мне с невеждами спорить, поверь, недосуг.
Лишь мужей исцеляет любовный напиток,
А ханжам он приносит тяжелый недуг.
 ***
Чем за общее счастье без толку страдать-
Лучше счастье кому-нибудь близкому дать.
Лучше друга к себе привязать добротою,
Чем от пут человечество освобождать.
***
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
***
Мир – мгновенье, и я в нем – мгновенье одно.
Сколько вздохов мне сделать за миг суждено?
Будь же весел, живой! Это бренное зданье
Никому во владенье навек не дано.
МЭТЬЮ АРНОЛЬД

 

 

***
Кто провидения не ждет, а ждет борьбы,
Тот властелин, поверьте мне,своей судьбы.

***
Себя отыщи и знай:
Обретший себя теряет свою печаль.

В. Л. АДМОНИ

***

Не выбирают – себя.
Но изменяют – себе.
Если ты скажешь “Судьба!” –
Ты подчинился судьбе.

Я не был сослан и я не был зэком
Я просто жил на острие ножа,
Своею жизнью мало дорожа.
И, кажется, остался человеком.

Иногда становится ясно:
Это – чисто, а это – грязно.
Мы боимся таких минут.

 

 

 

МАРО МАРКАРЯН

Слова “любовь” и “жизнь” неразделимы,
Раз нет любви – нет и меня самой.
Мне нужно знать, что я людьми любима,
Еще нужней – любить их всей душой.

Я не держу своей любви в секрете,
Я не стыжусь душевного огня.
Мне б только знать, что где-нибудь на свете
Хоть огонек остался от меня.

 

ОСЕННИЕ ЦИКАДЫ

Из японской лирики позднего средневековья

Великую милость
принявший в рожденье своем
от неба с землею, –
по жизни пройдет человек
покорен веленьем Небес.

И без ученья
можно, пожалуй, прослыть
мужем премудрым,
но подучится еще
и мудрецу не во вред.

 

Книг не читая,
многие век свой влачат
в праздности сладкой –
счастливы жизнью такой,
словно рыбешка в сетях.

 

Все тяготы мира

на деле несут человеку
великое благо,-
но как бы узнал я об этом,
когда бы на свете не пожил?

Глиняная фигурка

Завидно смотреть:
малыш, что явился на свет
из праха земного,
о доле своей не тревожась,
смеется над призрачным миром…

Вол на пахоте
так безрадостно влачит
свой нелегкий плуг…
Ну, а разве мы с тобой
в тот же плуг не впряжены?

Станет с годами
галька речная утесом,
не прерывая
вечную цепь превращений
в нашем изменчивом мире…

 

Живут же на свете
глупцы, что, напившись сакэ,
хмелеют бездарно
и вместо приятных забав
лишь множат заботы свои!

От тяжких забот
так безмерно устало сердце –
и все же грущу,
понимая, что нет возврата
годам, прожитым в мире бренном…

Все ночи и дни
Я ждал: ну когда же, когда же
они зацветут?
А соцветья желанные вишен
опадают, едва распустившись.

 

Все, что на языке,
исходит от нашего сердца,
но какая же речь
людям даст заветное слово,
чтобы сущность сердца поведать?

На западе – мрак,
на востоке брезжит сиянье…
О, если бы знать,
сколько раз еще в этом мире
для меня поднимется солнце!

Подумал сперва:
на землю спускаясь с небес,
белеют снежинки,
и что ж – оказалось, летят
с вишневых деревьев лепестки…

 

На склоне лет смотрюсь в зеркало

Раньше, бывало,
видел я снег поутру
только зимою…
Время, наверно, пришло –
снег у меня в волосах!

Здесь, на земле,
живем ли мы так или эдак –
что во дворце,
что в шалаше из соломы –
всем один конец уготован…

Едва прояснилось –
и снова темнеет от туч
осеннее небо…
Не так ли бывает с душою
В текучем, изменчивом мире?..

 

 

Все на свете презрев,
об одном помышляй неизменно,
днем и ночью радей –
как проведать в жизни земной
тайну Истинного Пути

Если спросят меня,
презревшего пагубу плоти,
как на свете прожить,-
отвечаю: да будет что будет!
Дождь так дождь, ветер так ветер!

Конечно, не все
так гладко в домах у соседей,
как думалось мне,-
только со стороны отрадна
и безоблачна жизнь чужая…

 

 

“Все сущее – явь,
несущее – сон, наважденье!″
Так думаем мы,
забывая, что жизнь в этом мире
есть всего лишь жизнь в этом мире…

В мире огромном,
как лилии в водах реки,
жизни людские –
распускаются и увядают,
увлекаемые теченьем…

 

Как хорошо

Как хорошо,
когда, отрешившись от дел,
о преходящем
поразмышляешь лениво
в клубах табачного дыма.
Как хорошо,
когда разговоры ведешь
не с простофилей –
что про давние времена,
что про наш, сегодняшний день.

Как хорошо,
когда проникаешь один
в истинный смысл
книги, чью скрытую суть
прочим постичь не дано.

 

 

Как хорошо
когда со старинным дружком,
всласть насмеявшись
и поболтав просто так,
душу хоть раз отведешь.

Как хорошо,
когда, при своей нищете,
чашки расставив,
можешь спокойно сказать:
“Ешьте и пейте, друзья!″

 

 

Как хорошо,
когда все домашние в сборе –
и вот впятером
сидим себе живы-здоровы,
не кашляем, не чихаем.

Как хорошо,
когда одеялом укрывшись,
у камелька
под напев старинного сказа потихоньку засыпаешь.

 

РЕДЬЯРД КИПЛИНГ

 

 

пер. М. Лозинского

Заповедь

Владей собой среди толпы смятенной,
Тебя клянущей за смятенье всех,
Верь сам в себя, наперекор вселенной,
И маловерным отпусти их грех;

Пусть час не пробил, жди, не уставая,
Пусть лгут лжецы, не снисходи до них;
Умей прощать и не кажись, прощая,
Великодушней и мудрей других.

Умей мечтать, не став рабом мечтанья,
И мыслить, мысли не обожествив;
Равно встречай успех и поруганье,
Не забывая, что их голос лжив;

Останься тих, когда твое же слово
Калечит плут, чтоб уловлять глупцов,
Когда вся жизнь разрушена, и снова
Ты должен все воссоздавать с основ.

 

 

Умей поставить, в радостной надежде,
На карту все, что накопил с трудом,
Все проиграть и нищим стать, как прежде,
И никогда не пожалеть о том;

Умей принудить сердце, нервы, тело
Тебе служить, когда в твоей груди
Уже давно все пусто, все сгорело.
И только Воля говорит: “Иди!”

Останься прост, беседуя с царями,
Останься честен, говоря с толпой;
Будь прям и тверд с врагами и с друзьями,
Пусть все, в свой час, считаются с тобой;

Наполни смыслом каждое мгновенье,
Часов и дней неумолимый бег,
Тогда весь мир ты примешь, как владенье,
Тогда, мой сын, ты будешь Человек!

 ГЕНРИХ  ГЕЙНЕ

 Я не сержусьЯ всё простил: простить достало сил,
Ты больше не моя, но я простил.
Он для других, алмазный этот свет,
В твоей душе ни точки светлой нет.

Не возражай! Я был с тобой во сне;
Там ночь росла в сердечной глубине,
И жадный змей всё к сердцу припадал…
Ты мучишься… я знаю… я видал…

 

ЭВА  ШТРИТТМАТТЕР

(пер. Ирины Грицковой)

Итог

Мы в жизни многое теряли.

И как тут быть? Таков итог.

Для тех, кого мы привечали,

Закрыты двери на замок.

Теряем страсть, теряем хватку.

Бывает, судим, что почем.

Уже не режем правду-матку-

Глаза скорее отведем.

Мы выбираем то, что гладко.

Но часто страшно нам самим,

Что так, как прежде не горим.

 

 

 

Мечта

Мечталось мне: в утреннем свете

К морю вернуться опять.

Как солнце, как снег, как ветер,

Хочу я любовь испытать.

И, жадно глотая воздух

Соленых морей,

Чувствовать запах жизни

И не знать ничего о ней.

 

ЛИЛЯНА СТЕФАНОВА

Мы, женщины

Хотим мы быть
Нежны, красивы, хрупки –
Такими, чтоб мужчины
Пали ниц.
Но век ракет
Немилостив к голубке –
Жизнь непроста теперь
И для орлиц…

Хотели б мы
Эпохе бросить вызов
И женственностью чистою
Сиять
Но этот век
Отчаянных стриптизов!
Он с высоты
Сшибает нас опять. –

Век запихнул нас
В плен “техасов” тесных,
Заставил прыгать с парашютом он,
И вместо тихих
Колыбельных песен
Кричать до иступленья
В микрофон.

Век дал мужчинам
Женские прически,
А нам – мужские
Грубые слова.
Сорвал чадру
И подарил нам космос,
Бессонницу,
Гражданские права.

Мы все должны уметь –
Стирать и плавать,
Хранить в семье
Порядок и покой.
Нести с достоинством
И бремя славы,
И бремы глупой
Ревности мужской.

Помочь мужчине
Делом и советом,
В суде распутать
Лжесплетений нить.

Но как нам быть
Красивыми при этом,
И женственную слабость
Сохранить…!

 

 

 

ЯН  РАЙНИС

***

О горе, мы так тесно сблизились!
Сдается, мы так тесно сблизились,
Что между нами больше нет преград,
И чувства нам порою говорят,
Что наши души слиты воедино.

О горе, мы так тесно сблизились!
И наших душ взволнованы глубины,
И мы готовы солнце потушить,
Готовы твердь и землю сокрушить,
Весь старый мир, что нам грозит бедой…
Одна душа спешит к душе другой.
О горе, мы так тесно сблизились!

РАИСА АХМАТОВА 

***

Хочу быть спутницей твоей
И собеседницей твоей.
Я большего желать не смею.
Но ты скажи мне, милый:
– Смей!

Ну что ж,
Хочу, чтоб ты с работы
Спешил ко мне…
Нет, к нам домой.

Все радости и все заботы
Делил, как хлеб,
Как все, со мной.

Хочу любимый быть тобой,
Как мной одною ты любим.
Не просто быть тебе женою –
Быть другом преданным твоим.

РАВИЛЬ ФАЙЗУЛЛИН 

***

Ты – любовью ошеломлена,
Я – ошеломлен, как в первый раз.
Словно юные сердца стучат
У людей – сорокалетних – нас…

Восславлять ли мне приход весны?
Проклинать безумье этих дней?
Все же – лету моему конец…
И начало осени твоей…

Но – не в силах чувства обуздать –
Бродим, словно пьяные  вдвоем.
И теперь, как видно по всему,
Мы не скоро разум обретем.

 ЛИДИЯ КОЙДУЛА

Любовь 

Коль не растил ты в тишине
Любви в груди своей,
То, как слепой о белом дне,
Ты не суди о ней.

Но если сам полюбишь вдруг,
Прозреешь сразу ты.
Прекрасным станет все вокруг –
Поля, роса, цветы.

Цветку любви порой нужна
Лишь ночь, чтоб расцвести.
Спокойно жди! Заря должна
И для тебя взойти.

 СУКУР КУРБАН 

***

Любимая! Поверь мне –
С трусливым нельзя сходиться.
Он в счастье тебе не защита,
В несчастье не пригодится.
Сожми ты шею джигита,
Чтоб в шее кость захрустела.
Питье и еду на подносе
Тебе приготовит смелый.
Готовый на бой с врагами,
Пирует он дома с друзьями.
У труса же и в постели
Не чет бывает, а нечет
Ко всем он тебя приревнует
И жизнь твою искалечит.

АБАЙ КУНАНБАЕВ 

***

Язык любви – язык без слов,
Лишь чувства, ощущений зов,
Мгновений взгляд или улыбка –
Его основа без основ.

Когда-то с этим языком
Я был до тонкости знаком,
Но для меня его значенье –
Увы! – давно уж под замком.

РАМОН де КАМПОАМОР 

***

Что такое любовь? Вот ответ без прикрас:
Это целая жизнь, умещенная в час.

***

Все прелести твои благообразно
пусть защищает платья бастион.
У тайного соблазна свой закон:
где тайны нет, там не ищи соблазна.

 ***

Любить хладнокровно? Рассудочно? Дудки!
Кто любит умом – тот не в здравом рассудке!

***

Она насквозь лукава, не упорствуй:
притворство все в ней – даже и притворство.

Она была полураздета,И со двора нескромный вяз
В окно стучался без ответа
Вблизи от нас, вблизи от нас.

    ГЕНРИК  ИБСЕН

          В ЭТОМ ДОМЕ  ОНИ…

 В этом доме они тихо жили вдвоем
И осенней и зимней порою.
Но случился пожар. И рассыпался дом,
И склонились они над золою.

Там, под нею, хранился ларец золотой,
Несгораемо прочный, нетленный.
Рыли землю лопатой, дробили киркой,
Чтобы клад отыскать драгоценный.

И находят они, эти двое людей,
Ожерелье, подвески, запястья, –
Не найти ей лишь веры сгоревшей своей.
А ему – его прежнее счастье.

   

       ЮНИИ АНРЕП 

***


Судьба ли так моя переменилась,
Иль вправду кончена игра?
Где зимы те, когда я спать ложилась
В шестом часу утра?

По-новому спокойно и сурово,
Живу на диком берегу.
Ни праздного, ни ласкового слова
Уже промолвить не могу.

Не верится, что скоро будет святки.
Степь трогательно зелена.
Сияет солнце. Лижет берег гладкий
Как будто теплая волна.

Когда от счастья томной и усталой
Бывала я, то о такой теши
С невыразимым трепетом мечтала
И вот таким себе я представляла
Посмертное блуждание души.

   

РИКАРДА ГУХ 


          ТОСКА
Чтобы ты был со мной,
Расплачусь всем на свете —
Самой горькой ценой —
За мгновения эти.

Так высокий зенит
Птиц измученных манит,
Берег, словно магнит,
Волны дальние тянет.

      Так в чужой стороне
Будет снова и снова
Видеть путник во сне
Крышу дома родного.

 
 
     АЛЬГИМАНТАС  БАЛТАКИС

        Поцелуй

Поцелуй – для разговора,
Чтоб молчанье расколол.
Поцелуй – взамен укора,
Если горек разговор
Поцелуй – от сна зовущий в явь,
В обьятья или в путь.
Поцелуй – на сон грядущий,
Чтобы пламень твой задуть.
Поцелуй как тайный знак,
Сжатых губ предупрежденье:
Что уже погас очаг.
Поцелуй как омут страсти.
Поцелуй – люби родник.
Поцелуй – как лозунг счастья
Акт священный, грех двоих…
Поцелуй – как сдача. Иго.Рабство.
Победил – ликуй!
Поцелуй не только игры.
Был Иуды поцелуй.
Поцелуй – как дар. Подачка.
Низость. Воровство. И спесь.
Искренность. Обман. Телячья нежность.
Радостная спесь.
Поцелуй – ничто и нетто. Все.
Ты сним воскрес и сник.
Поцелуй – он бесконечно многозначен, как язик.

   

 

   

ВИЛЬЯМ БЛЕЙК

      ***

 Мой  ангел, наклонясь над колыбелью,
Сказал: “Живи на свете, существо,
Исполненное радости, веселья,
Но помощи не жди ни от кого”.

 
 
   

АРТЮР РЕМБО

Первый вечер
Она была полураздета,
И со двора нескромный вяз
В окно стучался без ответа
Вблизи от нас, вблизи от нас.

На стул высокий сев небрежно,
Она сплетала пальцы рук,
И легкий трепет ножки нежной
Я видел вдруг, я видел вдруг.

И видел, как шальной и зыбкий
Луч кружит, кружит мотыльком
В ее глазах, в ее улыбке,
На грудь садится к ней тайком.

Тут на ее лодыжке тонкой
Я поцелуй запечатлел,
В ответ мне рассмеялась звонко,
И смех был резок и несмел.

Пугливо ноги под рубашку
Укрылись: “Как это назвать?”
И словно за свою промашку
Хотела смехом наказать.

Припас другую я уловку!
Губами чуть коснулся глаз;
Назад откинула головку:
“Так, сударь, лучше… Но сейчас

Тебе сказать мне что-то надо…”
Я в грудь ее поцеловал,
И тихий смех мне был наградой,
Добра мне этот смех желал…

   РУБЕН ДАРИО

AMO, AMAS

      (Любишь, люблю)
 Любить всегда, любить всем                  существом,
любить любовью, небом и землею,
ночною тенью, солнечным теплом,
любить всей мыслью, всей душою.

Когда же станет дальше бесполезным
тяжелый путь по жизни крутизне –
любить зажженную любовью бездну,
сгореть самим в горящем в нас огне!

       
 

АНДРЕЙ  АЛДАН-СЕМЕНОВ

Контрасты
 – Как вечность нам представить и понять?,-
у мудрого спросил я человека.
И он ответил: «Раз в теченье века
Приходится пичужке прилетать
К вершине неприступного Казбека,
Чтоб клювиком постукать по скале
И унести с нее песчинок рой.
Когда Казбек исчезнет –
День вечности минует над землей.
Хотя и грустно мне от притчи этой,
Но все же рассмеялся я беспечно.
И произнес с наивностью поэта:
Пока живу – я существую вечно.

   

 

     
***
И так всю жизнь: работа и мечта,
Ошибки, взлеты, страхи и паденья
И полное соблазна нетерпенье,
И в то, что появилась та
Единственная, нужная, как сердце,

Как хлеб, как воздух.
И опять беда…
И как же нам смириться, притерпеться.

Что гаснет страсть и вянет красота?
Но есть в обмане чувства свой закон,
Не терпящий пустого идеала.
И женщину, которая страдала,
Над красотой приподнимает он.

И если страсть до пепла сожжена,
Из пепла возникают дети, внуки,
И нам тогда без поисков, без муки,
Вселенною становится жена.

       
        ГЕНРИК  ТУМАНЯН
(перев. Альберт Налбандян)

… И вечно

Любите ваших близких и родных,
Безбрежно, горячо 
Любите их! 
Утешьте словом, 
Обласкайте взглядом 
Друзей, подруг, знакомых — 
Всех, кто рядом. 
Но также тех любите, кто вдали, 
Пусть даже на другом конце земли. 
Поверьте, их печалят ваши беды, 
В них болью отзовется ваша боль, 
Им бесконечно дороги победы, 
И радость ваша, и успех любой, 
Они незримо силы в вас вливают, 
Они нигде о вас не забывают, 
Хоть и живут, не встреченные вами, 
За ближними и дальними горами… 

Как и вчера —
Сегодня, завтра, вечно 
Любите близких — горячо, сердечно. 
Священно это чувство, что от века 
Заложено в природе человека. 
Но тех не забывайте никогда, 
Кто в час, когда нагрянула беда, 
Стояли насмерть, жизни не щадили 
И от пожарищ грудью защитили 
Сегодняшний безоблачный рассвет… 
Лобите солнца животворный свет, 
Но также дождь любите, 
Дождь шумливый, 
С небес летящий на сухие нивы, 
На жаждой опаленные сердца…

Любите близких —
Вечно, до конца! 
Любите близких, 
Преданно любите, 
Но часть любви хотя бы уделите 
Тем, чьи вам неизвестны имена, – 
Но кто бросает в землю семена 
Во имя вашей жатвы, 
Кто вверяет 
Вам труд свой, песню, слово, кровь из вен, 
Кто с вами каждый шаг соизмеряет 
И ничего не требует взамен. 
Связуют вас невидимые нити… 
Любите близких, 
Преданно любите!

Любите близких,
Искренне любите. 
Но пристально когда-нибудь взгляните 
Вокруг — в глубины незнакомых глаз: 
“Увидите вы тех же чувств безмерность — 
Любовь и верность, 
Искренность и верность, — 
Что так облагораживают нас! 
Вы счастье ощутите полной мерой. 
И зарядившись этой новой верой, 
Любите близких — 
Страстно, неизменно 
Любовью, Что вовек благословенна!

  

Я. СМЕЛЯКОВ 

***
И гений трижды может быть ничтожен:
Когда он дружбу выгодой итожит,
Когда вослед своей любви былой
Он посмеется, словно шутке злой.

***
И с легкостью нежданной иногда
Наносим мы обиды близким людям.
И как потом бывает труден
Путь от ошибки до стыда.


ЛОРИНА  ДЫМОВА

Мгновение

Не верь ни снам, ни людям,
Прощаться погоди.
Еще все это будет,
Все это впереди:

Не так уж это мало –
Мгновение за жизнь!
Ведь как под небом алым
Нам врозь потом кружить
И сердцем возвращаться
Назад, судьбу кляня…

Прощанье, и прощенье,
И полдень голубой.
Но целое мгновенье
Еще у нас с тобой.

Так подожди прощаться,
Не торопи меня.
Немыслимой ценою
Я верю одному:
Сегодня ты со мною –
И вечно быть тому!


Без нас 

Родились на свет и жили,
Ели, пили и росли.
Отлюбили, оттужили,
Отгорели и ушли.
Нам казалось – мир погаснет
Вместе с нами в смертный час.
Ну а он еще прекрасней,
И безумней, и несчастней,
Чем когда-то был при нас.

ФРАНСУА БЕРАНЖЕ

 Пятьдесят

Друзья! Зачем вы мне дарите
В день именин моих букет?
Вы мне цветами говорите,
Что уж увял мой жизни цвет…
Как быстро время пролетает:
Давно ль я вышел из ребят?
А седина напоминает:
Тебе сегодня пятьдесят!

Все как-то плохо уж клеится,
Совсем не тот я стал теперь,
И если кто ко мне стучится,
Не вдруг я отпираю дверь.
Я отложил счастливы лета:
Что в том, что в дверь ко мне стучат?
Ведь это доктор… не Лизетта.
Да! Мне сегодня пятьдесят!

Эх, старость, грустная страница!
Подагра тут и слепота,
Души огромная темница,
И всем смешная глухота;
И самый ум – ночник без масла,
Коптит и делает лишь чад…
Как скоро жизнь моя погасла!
Какой старик я в пятьдесят!

Что слышу!.. в дверь стучатся кости!
Ахти!.. пришла моя беда:
« Курносая » явилась в гости…
Друзья, прощайте навсегда!
Не скажешь ей: « Постой покуда!
Во мне желания кипят.
Зачем берешь меня отсюда?
Я прожил только пятьдесят!»

С покорностью и верой в бога
Пойду я дверь ей отопру
И встречу гостью у порога,
Как добрую свою сестру…
Что вижу!.. Лизонька!.. Я с нею!
Она! И тот же нежный взгляд!..
Я оживаю, молодею, –
Мне двадцать пять – не пятьдесят!..

Нищая

Снег валит. Тучами заволокло все небо.
Спешит народ из церкви по домам.
А там, на паперти, в лохмотьях, просит хлеба
Старушка у людей, глухих к ее мольбам.
Уж сколько лет сюда, едва переступая,
Одна, и в летний зной и в холод зимних дней,
Плетется каждый день несчастная – слепая…
Подайте милостыню ей!

Кто мог бы в ней узнать, в униженной, согбенной,
В морщинах желтого, иссохшего лица,
Певицу, бывшую когда-то примадонной,
Владевшей тайною обворожить сердца.
В то время молодежь вся, угадав сердцами
Звук голоса ее и взгляд ее очей,
Ей лучшими была обязана мечтами.
Подайте милостыню ей!

В то время экипаж, певицу уносивший
С арены торжества в сияющий чертог,
От натиска толпы, ее боготворившей,
На бешеных конях едва проехать мог.
А уж влюбленные в ее роскошной зале,
Сгорая ревностью и страстью все сильней,
Как солнца светлого – ее приезд ждали.
Подайте милостыню ей!

Картины, статуи, увитые цветами,
Блеск бронзы, хрусталей сверкающая грань…
Искусства и любовь платили в этом храме
Искусству и любви заслуженную дань.
Поет в стихах своих, художник в очертаньях –
Все славили весну ее счастливых дней…
Вьют гнезда ласточки на всех высоких зданьях…
Подайте милостыню ей!

Средь жизни праздничной и щедро-безрассудной
Вдруг тяжкая болезнь, с ужасной быстротой
Лишивши зрения, отнявши голос чудный,
Оставил ее с протянутой рукой.
Нет! Не было руки, которая б умела
Счастливить золотом сердечней и добрей,
Как эта – медный грош просящая несмело…
Подайте милостыню ей!

Ночь непроглядная сменяет день короткий…
Снег, ветер все сильней… Бессильна, голодна,
От холода едва перебирает четки…
Ах! Думала ли их перебирать она!
Для пропитанья ей немного нужно хлеба.
Для сердца нежного любовь всего нужней.
Чтоб веровать она могла в людей и небо,
Подайте милостыню ей!

 

Улитки

С квартиры выгнан, по полям
Скитаюсь я, связав пожитки.
Присел передохнуть, а сам
Смотрю, как ползают улитки.
О, как чванливы, как жирны
Вы, слизняки моей страны!

Вот эта – очень уж жирна –
Мне крикнуть хочет: « Друг сердечный,
Проваливай скорей!» ( Она –
Домовладелица, конечно!)
О, как чванливы, как жирны
Вы, слизняки моей страны!

У раковины на краю
Приятно кланяться знакомым.
В ней буржуа я знаю,
Своим гордящегося домом.
О, как чванливы, как жирны
Вы, слизняки моей страны!

Не надо ей дрожать зимой
И на квартиру разоряться.
Горит сосед – она домой
Сумеет вовремя убраться.
О, как чванливы, как жирны
Вы, слизняки моей страны!

Для скуки слишком неумна,
Не оставляя гордой позы,
Живя за счет других, она
Слюнявит виноград и розы.
О, как чванливы, как жирны
Вы, слизняки моей страны!

Напрасно свищет соловей,-
Зачем улитке птичье пенье?
Жирея в ракушке своей,
Она вкушает наслажденье.
О, как чванливы, как жирны
Вы, слизняки моей страны!

« Как жить процентами ума,
Когда имеешь дом доходный?» –
Улитка не сошла с ума.
Иди-ка прочь, бедняк голодный!
О, как чванливы, как жирны
Вы, слизняки моей страны!

Улитки – что не говори –
Сзывают съезды по палатам,
И эта вот (держу пари!)
От правых будет депутатом.
О, как чванливы, как жирны
Вы, слизняки моей страны!

Не научиться ль ползать мне
И, всем друзьям своим в забаву,
Пройти в Сенат по всей стране –
По избирательному праву?
О, как чванливы, как жирны
Вы, слизняки моей страны!

Пактол

На смарадных берегах Пактола древних басен
Цветы косила смерть; в нем только коршун пил, –
Пугал всех мирных птиц его зловонный ил:
Яд испарений был ужасен!
Тогда к реке богатств Амур не подходил…
У нас – не то: в век, полный прозы,
Хотя и наш Пактол всех хищников манит,
Но берега его другой имеют вид:
Там и голубки есть и розы!

 У каждого свой вкус

Отдал бы я, чтоб иметь двадцать лет,
Золото Роштильда, славу Вольтера!
Судит иначе расчетливый свет:
Даже поэтам чужда моя мера.

Люди хотят наживать, наживать…
Мог бы я сам указать для примера
Многих, готовых за деньги отдать
Юности благо и славу Вольтера!

 


Нет больше птиц

Я возделал скромное владенье:
Уголок зеленый был тенист.
Мне стихи в моем уединенье
Диктовал веселый птичий свист…
Стал я стар. Тут все мертво и глухо,
Прежней шумной жизни – ни следа.
Отклика напрасно жаждет ухо:
Птицы улетели навсегда!

Спросите что это за владенья?
Я отвечу: это – песнь моя.
Но напрасно стал бы целый день я
Вдохновенья тут искать, друзья!
Серебрится на ограде иней,
Старости дохнули холода.
Нет певцов пернатых и в помине:
Птицы разлетелись навсегда!

Лето ль снов всколосится пышно,
Осень свой багрец ли разольет –
Только птиц уже не будет слышно.
Кто ж дары природы воспоет!
Нет! Цветы, весною оживая,
Нам не скрасят старости года,
Раз – любовь чужую воспевая –
Птицы разлетелись наывсегда.

Не звучать тут больше хорам птичьим:
Их моя зима спугнула. Ах!
Я уже страдать косноязычьем
Стал за чашей дружеской – в стихах.
Но тебе и старость – не помеха:
Пой, Антье, и дружбу, как тогда,
Прославляй, чтоб не твердило эхо: « Птицы разлетелись навсегда!»

 Бабушка
 
Старушка под хмельком призналась, 
Качая дряхлой головой: 
– Как молодежь-то увивалась 
В былые дни за мной! 
Уже пожить умела я! 
Где ты юность знойная? 
Ручка моя белая! 
Ножка моя стройная! 
– Как бабушка, ты позволяла? 
– Э, детки! Красоте своей 
В пятнадцать лет я цену знала – 
И не спала ночей… 
Уже пожить умела я! 
Где ты, юность знойная? 
Ручка моя белая! 
Ножка моя стройная! 
– Ты бабушка, сама влюблялась? 
– На что же бог мне сердце дал? 
Я скоро милого дождалась, 
И он недолго ждал… 
Уже пожить умела я! 
Где ты, юность знойная? 
Ручка моя белая! 
Ножка моя стройная! 
– Ты нежно, бабушка, любила? 
– Уж как нежно бывала с ним, 
Но чаще время проводила – 
Еще нежней – с другим… 
Уже пожить умела я! 
Где ты, юность знойная? 
Ручка моя белая! 
Ножка моя стройная! 
– С другим, родная, не краснея? 
– Из них был каждый не дурак, 
Но я, я их была умнее: 
Вступив в законный брак. 
Уже пожить умела я! 
Где ты, юность знойная? 
Ручка моя белая! 
Ножка моя стройная! 
– А страшно мужа было встретить? 
– Уж больно был в меня влюблен:
 Ведь мог бы многое заметить –
Да не заметил он. 
Уже пожить умела я! 
Где ты, юность знойная? 
Ручка моя белая! 
Ножка моя стройная! 
– А мужу вы не изменяли? 
– Ну, как подчас не быть греху! 
Но я и батюшке едва ли 
Откроюсь на духу. 
Уже пожить умела я! 
Где ты, юность знойная? 
Ручка моя белая! 
Ножка моя стройная! 
– Вы мужа наконец лишились? 
– Да, хоть не нов уже был храм, 
Кумиру жертвы приносились 
Еще усердней там. 
Уже пожить умела я! 
Где ты, юность знойная? 
Ручка моя белая! 
Ножка моя стройная! 
– Нам жить ли так, как вы прожили? 
– Э, детки! Женский наш удел!.. 
Уж если бабушки шалили – 
Так вам и бог велел. 
Уже пожить умела я! 
Где ты, юность знойная? 
Ручка моя белая! 
Ножка моя стройная!
 IMANTS ZIDONIS
        (Латвія)

Сон 

На земле нам обоим было чудесно.
Алым цветком заря расцвела.
Сказал я: «Пожалуйста, не исчезни».
Но ты забрела в море
и уплыла.

Были волны белыми с просинью,
И ты, как волна, шаловливой была.
А потом внезапно одежду сбросила,
Забрела в море
и уплыла.

Не зря меня предчувствия мучали,
Когда ты по кромке пляжа брела,
Вставали волны отвесными кручами,
А ты забрела в море
и уплыла.

Стою на пляже. Вот здесь когда-то
Ты косу намокшую расплела.
Потом мы решили: вернемся обратно.
Но ты забрела в море
и уплыла.

Из цикла «Трезубцы» 

1. Песня жемчужины 

Ай, сом усатый, угорь гибкотелый,
Песчинки, уносимые водой,-
За мной придет в подводные пределы
Аквалангист, ныряльщик золотой.

Он разглядит меня в жемчужных
створках,
Жемчужину раздвинет, чтобы впредь
На две свечи в его глазницах зорких
До самой смерти я могла смотреть.

Все позабуду на ладони властной,
И мне дадут совет – забыть скорей
О черном камне, где моллюск
несчастный
Умрет, лишась жемчужины своей.

Песня колокольчика

Ах, друг мой, дружочек, ах милый
гнедой!
Вон брат мой – тот колокол медный
литой.
Едва в вышине загремит его медь –
Я сам начинаю тихонечко петь.

И тот колокольчик мне братец, ей-ей,
Что носит буренка на шее своей.
В тот час, когда стадо шагает в пыли,
Ему я тихонечко вторю вдали.

Настурции, лилии, каждый любой
Лесной колокольчик, цветок голубой –
Мне братец и любит меня от души.
Все так хорошо, когда мы хороши!

Бесстыдство

Порой мне бывает стыдно,
Порой – не стыдно ничуть.
Порой я беру нарочно
Торбу нищего в путь.

Иду я к любым воротам,
Прошу, забывая стыд:
Не даст ли мне хлеба и масла
Тот, кто доволен и сыт?

Если меня укоряют:
– Ты же вполне здоров,
Что не займешься делом?-
Я не стыжусь этих слов.

Все в заботе о хлебе.
А кто в борьбе за цветок?

Сомнения

Страшна эта пропасть меж «да»
и «нет».
Меж плюсом и минусом не глубина,
А страшный бездонный провал.
Дорога в трясину во все времена
Меж двух пролегала скал.

Безжизненная пустошь меж «нет»
и «да».
Здесь эхо едва ль отзовется.
Земля не цветет, не бежит вода.
Вдруг здесь мне остаться придется?

Два солнца, и каждое ярким лучом
Свой в небе зажжет рассвет.
Есть справа плечо и
слева плечо
И пустота между «да» и «нет».

Песенка о таком большом счастье

Пойми, такого нет большого счастья.
И все слова об этом – болтовня.
А есть такие маленькие счастья.
Такие маленькие есть улыбки дня.

Когда сумел другой понять меня,
Когда ответил состраданьем
на страданье,
Когда не надо гривенник менять
В трамвае тесном, где расплющено
дыханье.

Когда лады в работе, свары нет.
И зависти, и склочной своры, кстати.
Из этих счастий, крошечных таких,
Большое счастье выйдет в результате.

Ты – в магазине, очереди нет!
Какое счастье! А умножь на десять:
По десять малых счастий каждый
день –
Какое счастье выйдет, надо взвесить?
Пусть маленькие счастья – в гости
к нам –
Тогда улыбки помешают грустям.
А если то, большое, счастье есть,-
Мы не глупцы – его мы не пропустим.


Рядом с Моцартом

Моцарту хвастаться нечем всерьез.
Все у него – от бога.
Бог ничего мне не преподнес –
Сам я напрягся немного.

Ангельской стаей в небесной волне
Моцарта руки витают.
Каждая нота моя во мне.
Раной ночной расцветает.

Моцарту бог предлагает в раю:
«Ройся в лукошке звездном!»
Я же за всякую ноту свою
Хватаюсь в сугробе морозном.

Разве ночью, когда над покоем
и сном
Я решаюсь на таинство песни,
Тихий ангел стоит перед нашим
окном?
Нету ангела возле, хоть тресни!

***

На земле – трава, а под землей –
прах неисчислимых поколений.
В эту ночь рожден ребенок мой
и ко мне положен на колени.

Хватит спорить, что в какой цене,
что нельзя, что можно – мне,
тебе ли!
Он рожден, кому же как не мне,
дерево рубить для колыбели?

Петер, ты за что меня стыдищь?
Ян, за что грозишь меня ославить?
В эту ночь родился мой малыш,
как смогу нагим его оставить?

Что теперь мне споры, шум и крик?
Слышу, как течет и убывает
времени песок, и каждый миг
нашу жизнь песчинки отпевают.

На земле – трава, а под землей –
прах неисчислимых поколений.
В эту ночь рожден ребенок мой
и ко мне положен на колени.

***

Свеча горит.
О, как свеча горит!
Огонь свечи, мигая, тьмой колдует.
И тьма бежит, и снова свет разлит.
И с богом черт моей душой торгует.

Свеча горит.
О, как свеча горит!
Того гляди, ее сквозняк потушит.
А воск свечи за кромку перелит,
И кто-то по мою приходит душу.

Свеча горит.
О, как свеча горит!
Мрак от нее на время отшатнулся.
До донышка, наверно, догорит,
Хоть фитилек слезами захлебнулся.

Но вот исчез,
Огонь свечи исчез.
И ветер отсветы в моих глазах
задует.
А впереди – большой базар небес,
Где с богом черт душой свечи
торгует.

***

В грязь уличную падает снежок,
Бумажный сор кипит, подобно пене,-
А на краю небес сидит божок
И звездочку качает на колене.

Иль скажем так: навозный лезет жук,
Зеленый и блестящий, из навоза,
А рядом роза белая – и вдруг
Его в постель к себе пускает роза.

Сегодня месяц бледного лжеца
Во фраке черном мне напоминает.
Сегодня ночь похожа на скупца,
Что в ларчик на ночь зубы запирает.

Как жизнь красива, видит только тот,
Кто в слепоте других не упрекает.
Сегодня солнце, может быть, махнет
В глухой колодец – всякое бывает.

***

Вдруг стало так тихо,
что солнце остолбенело
и тоже боится дышать –
то ли ветер меняется,
то ли стража меняется,
то ли голос меняется:
слишком долго был я молодым.

 ШАНДОР ПЕТЕФИ 
(1823-1849) 
Любовь и свобода — 
Вот все, что мне надої! 
Любовь ценою смерти я 
Добыть готов, 
За вольность пожертвую 
Тобой, любовь!
       
 НАЦИОНАЛЬНАЯ ПЕСНЯ

Встань, мадьяр! Зовет отчизна!
Выбирай, пока не поздно, —
Примириться с рабской долей
Или быть на вольной воле?
Богом венгров поклянемся
Навсегда,
Никогда не быть рабами,
Никогда!

Мы живем на белом свете
Перед дедами в ответе!
Вольным предкам нет покою
Здесь, под рабскою землею.
Богом венгров поклянемся
Навсегда,
Никогда, не быть рабами,
Никогда!

Низок, мерзок и ничтожен
Тот, кому сейчас дороже
Будет жизнь его дрянная,
Чем страна его родная!
Богом венгров поклянемся
Навсегда,
Никогда не быть рабами.
Никогда!

Блещет цепь, но вдвое краше
Засверкает сабля наша.
Так зачем носить оковы?
Пусть клинки сверкают снова!
Богом венгров поклянемся
Навсегда,
Никогда не быть рабами,
Никогда!

Имя венгра величаво
И достойно древней славы.
Поклянемся перед боем,
Что позор столетий смоем!
Богом венгров поклянемся
Навсегда,
Никогда не быть рабами,
Никогда!

Где умрем — там холм всхолмится,
Внуки будут там молиться,
Имена наши помянут,
И они святыми станут.
Богом-венгров поклянемся
Навсегда,
Никогда не быть рабами,
Никогда.

 ОДНОМУ ГРУБОМУ ГЕНЕРАЛУ

Себя я не считаю, генерал,
Гигантом, но не столь я невелик,
Чтобы такие карлики, как вы,
Не сняли шляпу, говоря со мной.
Вы, генерал, сказали грубость мне,
Такую дерзость, что я покраснел,
Но покраснел отнюдь не за себя –
За армию венгерскую, что в ней
Бывают; генералы вроде вас!
Врагов у нас в достатке, генерал,
К ним обращайте дерзостную речь.
А патриотов нужно уважать!
Не то на ум придет, пожалуй, нам,
Что патриотов хочется вам гнать
Из армии! И если это так —
То обвиненья тяжелее нет!
Вы грубость изливаете на мне.
Вы не боитесь ли, что наколю
Я вас на кончик моего пера?
А это очень острое перо —
Острее совести, острей копья!
Кто им уколот — ощущает боль
Даже тогда, когда могильный червь
Его останки гложет под землей,
Я имя ваше бы ославить мог,
Но то, чего не сделал ваш клинок,
Пером своим я сделать не хочу —
Бессмертия я вам не подарю!
Лишь об одном предупредить могу:
Коль будем мы несчастие иметь
И снова повстречаться где-нибудь, —
Повежливей прошу вас толковать
И вообще не забывать прошу
О том, что я хоть и не так велик,
Но все же и не так я невелик,
Чтобы такие карлики, как вы,
Не сняли шляпу, говоря со мной!

 МАГНАТАМ

Как здоровье ваше, баре-господа?
Шею вам не трет ли галстук иногда?
Мы для вас готовим галстучек другой,
Правда, он не пестрый, но зато тугой.

Мы ль вас не просили, не твердили вам
Только человечность подарите нам!
Мы ведь тоже люди, не травите нас!..
Умолял народ вас, да не в добрый час…

Вы народ считали зверем, и теперь
Он своих магнатов загрызет, как зверь.
Словно зверь, когтями схватит вас народ,
Всех вас передушит, в клочья раздерет.

Эй, вы, миллионы! В поле, на простор!
Забирай лопату, косу иль топор!
Случай нас торопит, он ведет нас в бой,
Час великий мщенья возвещен судьбой.

Баре, вы веками пили кровь рабов,
Нынче вашей кровью напоим мы псов.
Вилами на свалку! Догнивайте там!
Нынче пир великий будет нашим псам!

Впрочем, нет! Не надо! Подожди, народ,
Ты ведь благородней и добрей господ!
Самое святое после бога — ты.
Будем же достойны этой высоты.

Будем благородны и на этот раз,
Чтоб господь с любовью поглядел на нас!
Радостной десницей осенив народ,
Нам благословленье он да ниспошлет.

Мы забудем муку тысячи годин,
Если нас, как братьев, примет господин,
Если он забудет о своих гербах,
Если подарит нам равенство в правах.

Если вы согласны, — ждем вас, господа,
Встретить вас приветом рады мы всегда.
В цепь одну, как звенья, мы сплестись должны.
Все мы нашей скорбной родине нужны.

Ждем мы — не дождемся! Видит правый бог:
Завтра будет поздно, нынче — крайний срок.
Если вы с презреньем оттолкнете нас, —
Пощади вас боже в ваш последний час.

 УВАЖАЙТЕ РЯДОВОГО

Я офицер. Но встретив рядового,
Который браво отдает мне честь,
Краснею я и думаю упорно,-
Какая-то ошибка в этом есть.
Я первый должен честь отдать солдату,
Ценней нас всех солдат во много раз,
Так, значит, уважайте рядового —
Он, офицеры, выше вас!

С солдатами идем мы вместе в битву.
За что мы бьемся? Нам ли то не знать!
Один идет бороться за идею,
Другой — свое поместье защищать.
Нам всем дарит колдунья эта — Слава —
Мерцающие чары своих глаз…
Так, значит, уважайте рядового —
Он, офицеры, выше вас!

Что знают рядовые об идеях?
Мать родина! Спросить бы у нее:
Зачем, как мачеха, сует она солдату
Скупой паек и ветхое тряпье.
Грош — плата за солдатские лишенья,
Беда прошла — другая началась.
Так, значит, уважайте рядового —
Он, офицеры, выше вас!

Солдат не знает, что такое слава,
А если б знал, так в этом что за толк?
Ведь не хранят истории анналы
Имен солдатских. Славен только полк!
Да разве это записать возможно,
Чья кровь, когда и где, и почему лилась?
Так, значит, уважайте рядового —
Он, офицеры, выше вас!

Поток забвенья смоет и могилы
Солдатские, не то что имена!
Бесплатно посох нищенский калекам
Вручает благодарная страна.
И все ж навстречу ядрам, саблям, пулям
Спешит солдат, чтоб выполнить приказ.
Так, значит, уважайте рядового —
Он, офицеры, выше вас!

* * *
…Смерть тиранам! Стыдно быть нам в рабстве!
Время праведному гневу!
Не с молитвой, а с кровавой
жертвой
Обратимся нынче к небу!
Мы лежали,
Вы с ножами
К нам подкрались, но напрасно!
Жизнь народа не погасла.
У народа крови много,
Вопль его дойдет до бога!

Море в удивлении великом:
Твердь земная, что с тобою?
Почему вздымаешься валами
Величайшего прибоя?
Бури ярость,
Будто парус,
Вихрем в клочья разорвало,
И, безумен, у штурвала
Кормчий, будто гибнет тут он,
Рваным пурпуром опутан.

Нынче мир — сплошное поле битвы,
Все с оружьем, все — солдаты!
Что топчу я? Порванные цепи!
Ха! Корона сломанная чья-то!
Эй, в огонь их!
Нет, не тронь их!
Надо лишь на этой дряни
Начертать ее названье,
Чтобы знали наши дети,
Чем служили вещи эти.

Славный час! Свершилось по писанью:
Воедино стадо львы и овцы!
Бог у нас один теперь — свобода!
Иноверцам умереть придется.
Пали старые
Святыни.
На руинах и в пустыне
Новый храм воздвигнем ныне.
Свод его — небес громада!
Солнце в нем, а не лампада!

ВЕНГРИЯ

Тебе, дорогая отчизна,
Хозяйкою быть не дано:
Обуглилось снизу жаркое,
А сверху — сырое оно.
Счастливцы живут в изобильи
Объелись и все-таки жрут,
А бедные дети отчизны
В то время от голода мрут!.

 СОЛДАТ ОТСТАВНОЙ Я 
 
Солдат отставной я, не что я иное, 
Не унтер, а просто солдат отставной я! 
В солдатчине молодость вся и осталась, 
До дома со мной добрела только старость. 
Всю жизнь в аккурат прослужил доотказа, 
Исправный — наказан я не был ни разу. 
Награда? В награду рука генерала 
Меня, старика, по плечу потрепала.
 ЕСЛИ ТЫ ЦВЕТОК

Если ты цветок — я буду стеблем.
Если ты роса — цветами ввысь
Потянусь, росинками колеблем,—
Только души наши бы слились.

Если ты, души моей отрада,
Высь небес, — я превращусь в звезду.
Если ж ты, мой ангел, бездна ада, —
Согрешу и в бездну попаду.

ПАТРИОТИЧЕСКАЯ ПЕСНЯ

Я твой и телом и душой,
Страна родная.
Кого любить, как не тебя!
Люблю тебя я!
Моя душа – высокий храм
Но даже душу
Тебе, отчизна, я отдам
И храм разрушу

Пусть из руин моей груди
Летит моленье:
«Дай, боже, родине моей
Благословенье!»
Не буду громко повторять
Молитвы эти, —

Что ты дороже мне всего
На белом свете.
Вслед за тобой я — тайный друг —
Иду не тенью:
Иду всегда — и в ясный день
И в черный день я!

Он меркнет, день; все гуще тень
И мгла ночная.
И по тебе растет печаль,
Страна родная.

Иду к приверженцам твоим…
Там, за бокалом,
Мы молимся, чтоб, вновь заря
Твоя сверкала.
Я пью вино. Горчит оно,
Но пью до дна я, —
Мои в нем слезы о тебе,
Страна родная!

БРОДЯГА 
 
Если денег нет в кармане, 
Нет и в брюхе ни черта! 
У меня в кармане пусто, — 
Вот и в брюхе пустота. 
 
Я на голод не в обиде, 
Хоть не ел уже два дня: 
Кто-нибудь на белом свете 
Пообедал за меня. 
 
Завтра, завтра есть я буду 
(Коль достану что-нибудь), 
Сладкой матери-надежды 
Пососу покуда грудь. 
 
У меня в желудке пусто, 
Но зато полны глаза: 
Каждый миг от этой стужи 
Застилает их слеза. 
 
И пускай, пускай морозит, 
Подгоняет холодок! 
С ним короче до трактира, 
А ведь он еще далек, 
 
Ну-тка, серая, гнедая, 
Ну-тка, ноги, побыстрей! 
Что за кони, просто прелесть: 
Не корми да не жалей! 
 
Левый, оттого лишь серый, 
Правый оттого гнедой, 
Что вчера, продрав штанину, 
Я кусок пришил к другой. 
 
У меня костюм был новый, 
Был он крепок да хорош, — 
Так, чтоб он не истрепался, 
Я спустил его за грош. 
 
А чтоб вор меня не грабил — 
Эх, провел я подлеца! — 
Отдал в первом же трактире 
Грош мой за стакан винца. 
 
Пусть теперь наскочит жулик, 
Пусть хоть грош отыщет он, — 
Я ему в награду тут же 
Отсчитаю сотню крон. 
 
Но не вор в карман мой лезет, 
Шарит ветер мокрый там. 
Брось ты, ветер, эти штучки, 
Право, шлепну по рукам! 
 
Шутка шуткой, а погоду — 
За разбой бы да под суд! 
Ливень, холод, снег да ветер — 
Одного четыре бьют! 
 
И босой по лужам еду. 
Впрочем, этак лучше мне: 
В сапогах сегодня плавать 
Мокро было бы вдвойне. 
 
Так пускай хохочет ветер, 
Оттого что я промок. 
Он когда-нибудь мне тоже 
Попадется на зубок. 
 
Бог пошлет мне мастерскую, 
С теплой печью, в два окна, 
Будет в ней светло и чисто, 
Будут дети и жена. 
 
А тогда уж, если ветер 
Взвоет у моих окон, 
Засвищу ему я в рожу, 
Чтоб со злости лопнул он.

ОТ ИМЕНИ НАРОДА

Народ пока что просит… Просит вас!
Но страшен он, восставший на борьбу.
Тогда народ не просит, а берет!
Вы Дьердя Дожа помните судьбу?
Его сожгли на раскаленном троне,
Но дух живет. Огонь огня не тронет!
И берегитесь пламень тот тревожить, —
Он всех вас может уничтожить!

Когда-то только есть хотел народ,
Тогда он был почти как дикий зверь,
Но вот очеловечился народ…
Так как же быть без прав ему теперь?
Права ему людские! Уничтожим
Клеймо бесправья на созданьи божьем!
А тем, кто ныне за порядок старый,
Не избежать господней кары!

Кто вы такие, чтоб иметь права,
Которых не имеет весь народ?
Отцы добыли родину для вас!
Не на нее ль народный льется пот?
Вы говорите: золотые копи!
Но, что ж молчите вы о рудокопе,
Что роет землю и дробит породу?
Ведь это же — рука народа!

«Отчизна — наша, наши и права!» —
Вы гордо заявляете сейчас,
А что с отчизной будет в грозный час,
Когда враги набросятся на вас?
Но разве можно спрашивать… Простите!
Геройство ваше, дьерские событья
Забыл! Пора бы памятник поставить,
Чтоб Дьер, позор и бегство славить!

Права народу! Дайте их скорей,
Во имя мира, если мир вам мил!
Поймите — рухнет родина моя,
Как без подпор, без новых, свежих сил!
Сорвали конституции вы розу,
А все шипы швырнули вы народу.
Хоть лепесток народу подарите,
А… части шипов себе возьмите!

Народ пока что просит… Скоро вы
Узнаете, как страшен он в борьбе!
Восстав, не просит, а хватает он!
О Дьердя Дожа вспомните судьбе:
Его сожгли на раскаленном троне,
Но дух живет. Огонь огня не тронет!
И берегитесь пламень тот тревожить, —
Он всех вас может уничтожить!

КАК-НИБУДЬ

Не могу дождаться свадьбы.
Изнемог!
Ну, не нынче, значит — завтра.
Близок срок!
Бесконечная неделя…
Потерплю уж в самом деле
Как-нибудь! .

Ни гроша мне не осталось
От отца,
Не оставил он в наследство
Мне дворца.
Вот беда! А, впрочем, все же
Без наследства жить мы сможем
Как-нибудь!

Преупрямую девчонку
Я люблю.
Впрочем, что она ни скажет —
Все терплю.
Кровь, как пламень, у обоих!
Уживемся, значит, двое
Как-нибудь!

Знай: сегодня ты уступишь,
Завтра — я.
Вот и будет ни к чему нам
Руготня.
Ну, а если днем сразимся,
То уж к ночи примиримся
Как-нибудь.

 

ВОЙНА ПРИСНИЛАСЬ КАК-ТО НОЧЬЮ

Война приснилась как-то ночью мне,
На ту войну мадьяр позвали;
И меч в крови носили по стране —
Как древний знак передавали.

Вставали все, увидев этот меч,
Была пусть капля крови в жилах;
Не денег звон, как плату, нам беречь, —
Бесценный цвет свободы платой был нам.

Как раз тот день был нашей свадьбы днем.
Что нашей свадьбы, девочка, короче?
За родину чтоб пасть мне под огнем,
Ушел я в полночь первой ночи.

В день свадьбы, девочка, уйти на смерть, —
Да, правда, это жребий страшный.
Но грянет бой, и я уйду, поверь,
Как я ушел во сне вчерашнем.

 

ВСЕ ГОВОРЯТ, ЧТО Я ПОЭТ

Все говорят, что я поэт;
И я того же мненья.
Но ты, о дорогая, нет,
Не славь мои творенья.

Не мучь меня своей хвалой,
Мне совестно до боли.
Я по сравнению с тобой —
Ничтожество, не боле.

Ведь в каждой мысли у тебя,
Мелькнувшей без названья,
И в каждом вздохе, что едва
Теснит твое дыханье,

И в каждом взгляде милых глаз
С их сокровенной речью,
И в голосе, что столько раз
Летел душе навстречу,

В улыбке на твоих устах —
Пожалуй, больше вдвое
Поэзии, чем в пятистах
Стихах, рожденных мною.

 

НЕУДАВШИЙСЯ ЗАМЫСЕЛ

Всю дорогу к дому думал:
Что скажу я маме,
Ведь ее, мою родную,
Не видал годами?

И какое слово дружбы
Вымолвлю сначала
Ей, которая мне люльку
По ночам качала?

Сколько выдумок отличных
В голове сменялось!
И казалось — время медлит,
Хоть телега мчалась.

Я вошел. Навстречу мама!
Не сказав ни слова,
Я повис, как плод на ветке
Дерева родного.

 

В СТО ОБРАЗОВ Я ОБЛЕКАЮ ЛЮБОВЬ

В сто образов я облекаю любовь,
Сто раз тебя вижу другой;
Ты — остров, и страсть омывает моя
Тебя сумасшедшей рекой.

Другой раз ты — сладкая, милая ты,
Как храм над моленьем моим;
Любовь моя тянется темным плющом
Все выше по стенам твоим.

Вдруг вижу — богатая путница ты,
И готова любовь на разбой;
И вдруг уже нищенкой просит она,
В пыль униженно став пред тобой.

Ты — Карпаты, я тучей стану на них,
Твое сердце штурмую, как гром;
Станешь розовый куст, вокруг твоих роз
Соловьем распоюсь над кустом.

Пусть меняется так любовь моя, но
Не слабеет, — вечно живая она;
Пусть тиха иногда, тиха, как река.
Поищи — не найдешь ее дна!

   

МУЖЧИНА, БУДЬ МУЖЧИНОЙ

Мужчина, будь мужчиной,
А куклой — никогда,
Которую швыряет
Судьба туда-сюда!
Отважных не пугает
Судьбы собачий лай, —
И значит, не сдавайся,
Навстречу ей шагай!

Мужчина, будь мужчиной,
Не любит слов герой,
Дела красноречивей
Всех Демосфенов! Строй,
Круши, ломай и смело
Гони врагов своих,
А сделав свое дело,
Исчезни, словно вихрь!

Мужчина, будь мужчиной,
Коль прав — так будь готов,
Отстаивая правду,
Пролить за это кровь!
И лучше сотню раз ты
От жизни откажись,
Чем от себя! В бесчестья
К чему тебе и жизнь!

Мужчина, будь мужчиной,
Ведь не мужчина тот,
Кто за богатство мира
Свободу отдает!
Презренны — кто за блага
Мирские продались!
«С котомкой, но на воле!» —
Пусть будет твой девиз.

Мужчина, будь мужчиной!
Отважен будь в борьбе.
И ни судьба, ни люди
Не повредят тебе!
Будь словно дуб, который,
Попав под ураган,
Хоть выворочен с корнем,
А не согнул свой стан!

МОИ ПЕСНИ

Часто я, задумавшись, мечтаю, —
А о чем, пожалуй, сам не знаю.
И витаю над родной страною,
И над всей поверхностью земною, —
И такая песня вдруг родится,
Лунный луч как будто серебрится.

Чем мечтать, задуматься бы лучше
О грядущих дней благополучьи…
Но к чему? И так заботы много!
Лучше уж надеяться на бога —
Пусть хранит! И тут в душе родится
Песня, беззаботная, как птица.

Вот спешу я на свиданье с милой, —
Все заботы я зарыл в могилу, —
В очи милой погружу я взоры,
Точно звезды в тихие озера, —
И готова в розу превратиться
Песня, что в душе моей родится.

Я любим! Вскипай, вино, в бокале!
Разлюбила? Выпьем в знак печали!
Вы согласны: если пахнет хмелем,
Значит, дело кончится весельем!
И когда иду я веселиться,
Песня-радуга в душе моей родится.

Вот в руках у нас сверкают чаши,
Но в цепях рука отчизны нашей,
И, чем звон бокалов веселее,
Тем оковы эти тяжелее.
Песня-туча в этот миг родится,
Черная в душе моей гнездится.

Что ж вы рабство терпите такое?
Цепи сбрось, народ, своей рукою!
Не спадут они по божьей воле!
Ржа сгрызет их — это ждете, что ли?
Песнь моя, что в этот миг родится,
В молнию готова превратиться!

ОСЕНЬ ВНОВЬ
Осень вновь, опять чаруя,
Красит мне мое житье.
Не пойму, за что люблю я,
Но люблю, люблю ее.
Утоплю глаза в просторах.
С косогора средь травы
Сяду слушать тихий шорох
Опадающей листвы.
Солнце на землю с улыбкой
Смотрит, с кротостью светя,
Словно мать, качая зыбку,
На уснувшее дитя.
У земли на самом деле
Сонный, а не мертвый вид.
Нет, она в своей постели
Не кончается, а спит.
Снявши платье дорогое,
Положила на кровать,
Чтобы было под рукою,
Как придется надевать.
Спи, красавица природа,
Спи до первых дней весны.
Пусть тебе до их прихода
Снятся сладостные сны.
Кончиками пальцев трону
Лиру тихую свою.
Легкий звук скользнет к затону,
Призывая к забытью.
Сядь, дружок, со мной в прохладе.
До тех пор молчи, пока
Смолкнет звук над водной гладью,
Словно шопот ветерка.
Если целоваться станем,
Так коснись губами губ,
Чтоб не разбудить касаньем
Дремлющих древесных куп.

ГЕРОИ В ДЕРЮГЕ

И я бы мог стихотворенья,
Позолотив, посеребрив,
Рядить в цветное оперенье
Красивых слов и звонких рифм.

Нет! Стих мой не субтильный франтик,
И вовсе не стремится он,
Душист, кудряв, в перчатках бальных,
Ища забав, вбежать в салон.

Клинки не блещут, смолкли пушки,
Сном ржавым спят сейчас они,
Но бой идет. Не штык, не пушка —
Идеи бьются в наши дни.

И я участвую в сраженьи.
Я — командир, а мой отряд —
Мои стихи: в них что ни рифма
И что ни слово, то — солдат!

Пускай в дерюге — а герои,
Они дерутся до конца!
Ведь не мундиры, а отвага
Есть украшение бойца.
Меня переживет ли песня —

Такой вопрос не задаю,
Но знаю — иногда солдату
Бывает нужно пасть в бою.

Да будут святы эти книги!
Пусть это — кладбище идей,
Но кладбище, где спят герои,
За счастье павшие людей!

КОГДА СОРВЕТ СУДЬБА

Когда сорвет судьба
Оковы с ног раба,
Он долго на ногах
Их чувствует обузу, —
Так он, бедняк, привык
К мучительному грузу.

Ты, сердце, много лет
Терпело столько бед,
Что, наконец, когда
Сошла к тебе отрада,
Ты радо, — но не так,
Совсем не так, как надо.

О сердце, веселись!
Гляди же, оглянись:
Кому еще судьба
Здесь выпала такая?
Кто на земле достиг
Еще такого рая?

ЛЮБИШЬ ТЫ ВЕСНУ

Любишь ты весну, а я —
Осень, сумрак, тени.
День весенний — жизнь твоя,
А моя — осенний.

Ты румяна, как весной
Роза молодая.
Луч осенний, спутник мой,
Гаснет, поникая.

Стоит сделать шаг один.
Шаг один небрежный, —
И в гостях я у седин,
У зимы у снежной.

Если б я шагнул назад,
Ты — вперед, мы двое
Об руку вошли бы в сад,
В лето огневое.


Шановні поціновувачі поезії,
вірші з якими Ви ознайомились є колекцією директора бібліотеки БДМУ   Цимбал В.І.

ДАЛІ БУДЕ…
ПОЭЗИЯ ВОСТОКА

***

Не сплю и все думаю: скоро черед
Холодным ветрам наступает опять…
Как он незаметно прошел, этот, год,-
Я этого, право, не в силах понять!

 
Су Ши
***
Тайнами рифм и созвучий
Я овладела давно,
но и теперь не постигну
Лепет невнятный дождя…
Ли Цинчжао